Mar. 9th, 2013

pavel_vish: (Default)
…Надо сказать, что флотская служба отличается от сухопутной многими деталями. Одна из них - демобилизация, а точнее, сопутствующая терминология.

Слова "дембель", "дембельский альбом" и названия прочих атрибутов с прилагательным "дембельский" - всё это на флоте запрещённые слова. ДМБ - вот благородная аббревиатура, отличающая матроса, прослужившего 2,5 года, от дембеля Советской армии, по флотским меркам - жалкого полторашника!

ДЭМЭБовщик знает, что впереди у него аккордная ДЭМЭБовая работа, как правило, сопряжённая с приведением в порядок какого-то помещения. Для "отличников БП и ПП" корабельного масштаба, как правило, готовились гальюны экипажа, переборки которых следовало зачистить до металла, засуричить и покрасить, "чаши генуи" отодрать до благородного цвета слоновой кости, поменять прокладки в системах…

Неисчерпаема требовательность старпома! Не имеет границы мстительная злопамятность главного боцмана!

Тех же годков, которые в нарушениях воинской дисциплины ограничивали себя масштабами боевой части, в боевой части и припахивали. Миша Морозов, командир отделения рулевых скр-126 был как раз из таких. Небольшого роста, призванный из села под Ростовом-на Дону, он честно и спокойно отслужил положенные сроки, и к рубежу "100 дней до приказа" он подошёл, выкрасив штурманскую рубку, гиропост и шахту лага заранее.

Миша втихомолку распихивал свои обязанности по молодым рулевым и электрикам, в нужное время оказываясь возле меня и бодро докладывая о выполнении задачи. На дверь штурманской он вешал табличку "Не входить! Корректура секретных карт", запирал дверь изнутри на замок, гарантируя себя от вторжения дежурного по кораблю, и потихонечку пришивал галуны, канты, наращивал ленточки, срезал ранты, клеил фотографии, раскрашивал кальки, тянул клеша… Благородная дэмэбовая активность...

"Та-а-щ лейтенант! 100 дней до приказа!" - как-то возопил он в штурманской, когда я вывалил на стол автопрокладчика очередную пачку ИМ ГУНиО. "И что, Миша, и что?"- в ответ я прикинулся непонимающим. Раскрасневшись от возмущения, Миша взялся объяснять мне, что ему нужно готовиться к убытию в его колхоз, а у него ни формы человеческой, та-ащ, ни альбома дэмэбового, что ж вы думаете себе, я прям до схода с трапа уродоваться буду что-ли…

"Думаю, да,"- мой ответ вывел Мишу из себя, но команда на построение по малому сбору не дала ему возможности со мной поспорить.

Последующие дни Миша демонстрировал мне своё "ФЭ"- демонстративно и смешно.


Однажды мне довелось поучаствовать в дэмэбовом праздновании ста дней. Было это так.

Скр-16 стоял в ПД-4 35 СРЗ. Про этот плавдок ходили легенды, что это средняя треть немецкого дока, который был поставлен в Тромсё для "Тирпица". Не знаю – правда это или нет, но в башнях дока и будке докмейстера сохранились бронзовые шильдики с немецкими надписями.

Доковый ремонт, как правило, забота механика, остальные бычки лишь обозначают ремонтную активность, наших людей забирают на зачистку и покраску подводной части корпуса, общее настроение на корабле благостное и доброжелательное. Так было и в этот день – суббота, развод прошёл, командир сошёл, и мы, лейтенанты-первогодки, травили в кают-компании, ожидая морячка-киномеханика, засланного вдоль причальной линии завода в поиск новых фильмов.

Дежурил по кораблю молоденький мичман, с которым пол-экипажа были «на ты», поэтому спокойное течение нашего dolce far niente периодически прерывалось разборками с очередным оборзевшим полторашником, косо посмотревшим на существо с повязкой «рцы» или криво выразившимся в его адрес…

…Киноаппарат складывался в ящики, иллюминаторы в кают-компании задраивались, мы уже собирались отбиваться, но не тут-то было – в двери появился дежурный. «Т-а-а-щ,- произнёс он упавшим голосом ни к кому конкретно не обращаясь,- буза какая-то на камбузе…» Мы переглянулись и пошли.

За легкой дверью камбуза, расположенного палубой выше, действительно слышались голоса изрядно, похоже, весёлые. Напрягаться для их опознания сильно не пришлось – это были наши «годочки»: матросы, увольнявшиеся наступающей осенью и отмечавшие пресловутые сто дней.

Команда «А ну открыли дверь!» и громкий стук прервали общение «уже гражданских», как говорят в кубриках, людей – наступила тишина. «Еняшин! Танский! Алёхин! Открывайте дверь!» - ответом была ругань и смех.

Все дальнейшие события заняли минут 5-7. Раздвижной упор выломал замок, мы влетели на маленький камбуз - навстречу нам кинулись в дым пьяные матросы (четверо или пятеро, не помню), впереди командир отделения радиометристов артиллерийских секретарь комитета ВЛКСМ корабля старшина первой статьи Еняшин с мясницким топором над головой…

Время для меня словно остановилось – медленно-медленно откуда-то сзади выныривает Володя Фарыкин, начальник РТС, с палубным ключом в руке, и плавным движением бьёт этим ключом Еняшина в лоб, кровь заливает ему лицо, топор падает за спину, а вслед за ним и он опадает кулём…

Все замерли, и только Бэн не растерялся, а погнал враз протрезвевших героев из камбуза в коридор. Ночь они провели в гидроакустическом отсеке, связанные по рукам и ногам. Уволились в запас 30 декабря – «под ёлочку», как говорится…
….

Недавно один из них, Сергей Алёхин, нашел меня в сети. Жизнь здорово помотала его – в составе спецназа МВД был в Сумгаите и Баку, в Чечне, добровольцем в Приднестровье. При исполнении применил оружие – уволили из органов недавно. Спрашивает: «Не забыли вы нас?»

Эх, ребята, разве вас забудешь…

Такие дела…
pavel_vish: (Default)


"Songs We Were Singing" from the album Flaming Pie, 1997
pavel_vish: (Default)
4 марта вступили в действие поправки в законодательство, регулирующее промышленную безопасность. Много там всякого-разного, включая классификацию объектов по степени их опасности, вывод лифтов из-под государственного надзора и пр. Но главным, на мой взгляд, является появление понятия "обоснования безопасности опасного производственного объекта".

Это словосочетание, хитрым образом переброшенное из технического регулирования в сферу государственного регулирования, коренным образом меняет наши представления о безопасности в промышленности. Введение этого понятия в обиход отменяет все ранее принятые нормы. Обоснование безопасности будет разрабатываться в рамках проектной документации опасного производственного объекта и должно содержать минимально необходимый и исчерпывающий перечень мероприятий, обеспечивающих безопасность.

В основе этого документа лежит некая оценка риска. И вот здесь начинаются неясности:
1. Есть ли методики оценки рисков на опасных производствах?
2. Есть ли нормированные значения этих рисков, и если есть - то кем утверждены эти нормативы? И будут ли утверждаться? Или будут задаваться заказчиком?
3. Есть ли специалисты для оценки рисков?

На все эти вопросы пока нет ответов. Кроме последнего - нет.

В законе обозначено, что иные требования безопасности, кроме указанных в обосновании, не применяются и не контролируются. Это значит, что все Правила безопасности, принятые на производстве - коту под хвост. Интересно получается - правила, сформированные на основе анализа несчастных случаев и аварий за десятки лет, значения не имеют ("избыточны", "мешают бизнесу развиваться"), а некая математика, привязанная совершенно произвольным образом к реальным процессам, устройствам, живым людям - имеет…

Пожарные уже столкнулись с этим - после введения в действие оценки риска в сфере противопожарной безопасности вышло, что все их требования в части наличия второго выхода, количества огнетушителей и тд, тп,- мура чистая. Вероятностно определено, что для гостиницы "Космос" вполне достаточно иметь 3 порошковых огнетушителя, а рукава на каждом этаже избыточны. Ходят теперь доказывают, коррупционеры пожарные, свою правоту. На примере "Хромой лошади".

Методики оценки рисков имеются у страховщиков - ну, эти-то людоеды уже давно знают цену человеческой жизни. Похоже, что государство с подачи Абызова и Дворковича тоже решило назначить свою цену. Не думаю, чтобы она была высокой.

А как быть с распределением этих рисков во времени, применительно к сроку службы объекта? А что делать, если срок службы объекта истёк?

Существовавшая до этого момента система охраны труда, промышленной безопасности, электробезопасности и прочая, изначально была нацелена на невозможность и недопустимость гибели людей или аварии - в этом случае любой труп на производстве, взрыв, выброс имели фамилию, имя и отчество виновника.

Что теперь? Кто будет виноват - теория вероятности? Елена Сергеевна Венцель? Колмогоров? Разработчик проекта, закладывающий в проектные решения возможность этого события - с ничтожно малой, но существующей вероятностью? Так Брюханов не виноват, получается?

Кстати, в атомщине понятие анализа риска существует - и активно используется. Но с одновременным сохранением требований безопасности, прочности и надёжности, которые не алгоритмизуются, а просто принимаются как данность, выполнение их - безусловно.

Что мешало сохранить опыт, накопленный десятилетиями? Нам говорят о снижении уровня административных барьеров - но в этом случае это снижение приведёт к снижению уровня безопасности. Видимо, кто-то решил, что развитие бизнеса того стоит.

Бхопал - так, кажется, назывался индийский городок, где Юнион Карбайд развивалась безо всяких барьеров...

Profile

pavel_vish: (Default)
pavel_vish

April 2013

S M T W T F S
  1 2 34 5 6
7 8 910 1112 13
14 15 16 17181920
21222324252627
282930    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 10:25 pm
Powered by Dreamwidth Studios