pavel_vish: (Default)
Сразу за забором училища была маслиновая роща. Звали мы её "пампасы". Выгоравшая уже к середине мая трава, колючки, раскалённые камни - и овцы… Неподалёку располагался пивзавод, на котором за пару яловых ботинок можно было получить ведро пива. Бычки в томате, плавленые сырки, несколько бутылок Агдама/Доляра, гитары - и праздник укомплектован!

Выбирались мы туда группами и/или по одиночке - конспирация. Группа на пивзавод, группа- на обустройство бивуака и костра, группа - к дяде Боре за Агдамом, группа - на охрану и оборону. Всё это дело обставлялось как выход для занятий лошадиным спортом по пересечённой местности - спортивная форма, кеды.

Пойманные на этом самоходе не то, чтобы, очень страдали, но репрессировались в рамках дисциплинарного устава. А командир роты Вржижевский ум имел ехидный и добавлял к нарядам и выговорам некоторые обидные и смешные поручения, которые надолго были пищей для остроумия однокашников и младших командиров. Так что, старались не попадаться…

Капитан 1 ранга Варганов, замначфака по политчасти, участник войны, грузный, с красной мордой, потевший на бакинском солнце непрерывно, был постоянным участником этих маёвок - он неутомимо выходил на поиски нарушителей дисциплины и распорядка дня. Бедный старик! - неужели ему было невдомёк, что хруст кустов, сквозь которые он продирался словно танк, и громкое дыхание с кашлем, отфыркиванием и чуфыкиванием сообщали о его приближении лучше любой сирены.

Иногда, впрочем, ему удавалось приблизиться на дистанцию уверенного опознавания: "Атас!" - и курсанты не разбирая дороги несутся кто куда. "Стоять! Стоять!" - куда там, попробуй догони… Однажды в одной из таких компаний он разглядел своего внучатого племянника, носившего ту же фамилию, и его вопль: "Варганов! Стой, подлец, я тебя узнал!", вошёл в анналы.

Ну, вот так или очень похоже и начинала свой отдых в "пампасах" команда, состоявшая из членов клуба интернациональной дружбы - курсантов 14Б роты и гдр-овских немцев, обучавшихся военному делу на третьем факультете. Перед немцами в грязь лицом падать не хотелось, поэтому напряглись, и Доляр заменили водкой, да и колбаски подкупили, на костре пожарить. О музыкальном сопровождении не парились - немцы постоянно привозили в систему все музыкальные новости, вот и сейчас на кассетничке голосила группа "Чингисхан", вошедшая в моду совсем недавно и заполонившая все дискотеки.

Это была не моя компания, ребята на два года старше нас, в нашей роте они исполняли старшинские должности, но Ребрунов и Русаков были мои земляки, кураторы, так сказать, вот и позвали с собой меня…

Пока разжигали костёр, раскладывали на газетке харчи - пропустили по первой, а уже через часок-полтора озабоченный Володя Ребрунов начал осматриваться: где бы взять ещё… Проблема заключалась в том, что на календаре было 9 мая, и Зых был заполонён патрулями - в магазин не проскочить. Оставался пивзавод - и туда немедля были высланы гонцы, среди которых был и я.

Вернувшись с пивом, мы были встречены радостными возгласами заждавшихся страждущих. Разлили пива, чокнулись, отхлебнули, и тут один немец, скривившись, сплюнул в сторону. "Что случилось?" - участливо потянулись к нему собутыльники по Варшавскому договору.
Он, усмехнувшись, кивнул в сторону кассетника, из которого бодренько звучало: "Москау! Москау!", и что-то сказал по немецки. Немцы заулыбались, и кто-то из них озвучил: "Пиво-то могло быть и получше!" - и тут же свалился от ребруновского удара в лицо!


Участников драки с обеих сторон было примерно равное количество - человек по 8. Политес соблюдался - ни ножей, ни камней, ни нунчаков, очень популярных тогда. Немцы пытались сформировать каре, но Вова Ребрунов всё время оказывался в самой середине их боевого порядка, и им приходилось драться атомарно…

Мне достался брат по оружию настоящего прусского типа - высокий, горбоносый, светловолосый и сероглазый. Надо сказать, что перепало мне от него основательно, рёбра болели месяца полтора. Я, правда, тоже в долгу не остался - с неделю он встречался мне на училищных аллеях с подозрительно большим распухшим ухом и бланшем под глазом.

Через какое-то время всё кончилось - уставшие, в крови, мы старались отдышаться, не глядя друг на друга, у Русакова на месте носа быстро росла красно-синяя гуля, Ребрунов недоверчиво глядел на выбитый зуб, держа его на ладони, двое немцев махали майкой перед лицом лежащего навзничь рыжего ганса, того самого, пошутившего.

"Эх вы, суки, - сказал Ребрунов,- сегодня ж 9 мая, у меня дед на фронте погиб… Пошли, ребята".


Такие дела.
pavel_vish: (Default)
…Надо сказать, что флотская служба отличается от сухопутной многими деталями. Одна из них - демобилизация, а точнее, сопутствующая терминология.

Слова "дембель", "дембельский альбом" и названия прочих атрибутов с прилагательным "дембельский" - всё это на флоте запрещённые слова. ДМБ - вот благородная аббревиатура, отличающая матроса, прослужившего 2,5 года, от дембеля Советской армии, по флотским меркам - жалкого полторашника!

ДЭМЭБовщик знает, что впереди у него аккордная ДЭМЭБовая работа, как правило, сопряжённая с приведением в порядок какого-то помещения. Для "отличников БП и ПП" корабельного масштаба, как правило, готовились гальюны экипажа, переборки которых следовало зачистить до металла, засуричить и покрасить, "чаши генуи" отодрать до благородного цвета слоновой кости, поменять прокладки в системах…

Неисчерпаема требовательность старпома! Не имеет границы мстительная злопамятность главного боцмана!

Тех же годков, которые в нарушениях воинской дисциплины ограничивали себя масштабами боевой части, в боевой части и припахивали. Миша Морозов, командир отделения рулевых скр-126 был как раз из таких. Небольшого роста, призванный из села под Ростовом-на Дону, он честно и спокойно отслужил положенные сроки, и к рубежу "100 дней до приказа" он подошёл, выкрасив штурманскую рубку, гиропост и шахту лага заранее.

Миша втихомолку распихивал свои обязанности по молодым рулевым и электрикам, в нужное время оказываясь возле меня и бодро докладывая о выполнении задачи. На дверь штурманской он вешал табличку "Не входить! Корректура секретных карт", запирал дверь изнутри на замок, гарантируя себя от вторжения дежурного по кораблю, и потихонечку пришивал галуны, канты, наращивал ленточки, срезал ранты, клеил фотографии, раскрашивал кальки, тянул клеша… Благородная дэмэбовая активность...

"Та-а-щ лейтенант! 100 дней до приказа!" - как-то возопил он в штурманской, когда я вывалил на стол автопрокладчика очередную пачку ИМ ГУНиО. "И что, Миша, и что?"- в ответ я прикинулся непонимающим. Раскрасневшись от возмущения, Миша взялся объяснять мне, что ему нужно готовиться к убытию в его колхоз, а у него ни формы человеческой, та-ащ, ни альбома дэмэбового, что ж вы думаете себе, я прям до схода с трапа уродоваться буду что-ли…

"Думаю, да,"- мой ответ вывел Мишу из себя, но команда на построение по малому сбору не дала ему возможности со мной поспорить.

Последующие дни Миша демонстрировал мне своё "ФЭ"- демонстративно и смешно.


Однажды мне довелось поучаствовать в дэмэбовом праздновании ста дней. Было это так.

Скр-16 стоял в ПД-4 35 СРЗ. Про этот плавдок ходили легенды, что это средняя треть немецкого дока, который был поставлен в Тромсё для "Тирпица". Не знаю – правда это или нет, но в башнях дока и будке докмейстера сохранились бронзовые шильдики с немецкими надписями.

Доковый ремонт, как правило, забота механика, остальные бычки лишь обозначают ремонтную активность, наших людей забирают на зачистку и покраску подводной части корпуса, общее настроение на корабле благостное и доброжелательное. Так было и в этот день – суббота, развод прошёл, командир сошёл, и мы, лейтенанты-первогодки, травили в кают-компании, ожидая морячка-киномеханика, засланного вдоль причальной линии завода в поиск новых фильмов.

Дежурил по кораблю молоденький мичман, с которым пол-экипажа были «на ты», поэтому спокойное течение нашего dolce far niente периодически прерывалось разборками с очередным оборзевшим полторашником, косо посмотревшим на существо с повязкой «рцы» или криво выразившимся в его адрес…

…Киноаппарат складывался в ящики, иллюминаторы в кают-компании задраивались, мы уже собирались отбиваться, но не тут-то было – в двери появился дежурный. «Т-а-а-щ,- произнёс он упавшим голосом ни к кому конкретно не обращаясь,- буза какая-то на камбузе…» Мы переглянулись и пошли.

За легкой дверью камбуза, расположенного палубой выше, действительно слышались голоса изрядно, похоже, весёлые. Напрягаться для их опознания сильно не пришлось – это были наши «годочки»: матросы, увольнявшиеся наступающей осенью и отмечавшие пресловутые сто дней.

Команда «А ну открыли дверь!» и громкий стук прервали общение «уже гражданских», как говорят в кубриках, людей – наступила тишина. «Еняшин! Танский! Алёхин! Открывайте дверь!» - ответом была ругань и смех.

Все дальнейшие события заняли минут 5-7. Раздвижной упор выломал замок, мы влетели на маленький камбуз - навстречу нам кинулись в дым пьяные матросы (четверо или пятеро, не помню), впереди командир отделения радиометристов артиллерийских секретарь комитета ВЛКСМ корабля старшина первой статьи Еняшин с мясницким топором над головой…

Время для меня словно остановилось – медленно-медленно откуда-то сзади выныривает Володя Фарыкин, начальник РТС, с палубным ключом в руке, и плавным движением бьёт этим ключом Еняшина в лоб, кровь заливает ему лицо, топор падает за спину, а вслед за ним и он опадает кулём…

Все замерли, и только Бэн не растерялся, а погнал враз протрезвевших героев из камбуза в коридор. Ночь они провели в гидроакустическом отсеке, связанные по рукам и ногам. Уволились в запас 30 декабря – «под ёлочку», как говорится…
….

Недавно один из них, Сергей Алёхин, нашел меня в сети. Жизнь здорово помотала его – в составе спецназа МВД был в Сумгаите и Баку, в Чечне, добровольцем в Приднестровье. При исполнении применил оружие – уволили из органов недавно. Спрашивает: «Не забыли вы нас?»

Эх, ребята, разве вас забудешь…

Такие дела…
pavel_vish: (Default)
Крысы - спутники моряков. На любом корабле/судне/плавсредстве есть крысы, всегда будут - и не верьте всяким докторам и прочим эпидемиологам, рассказывающим об успешных дератизациях.

Я познакомился с ними на первой корабельной практике - на Октябрине. Крысы обгрызли пятки моему однокласснику Шуре Обеснюку, когда тот спал, выставив ноги из-под одеяла. Вскочив утром по команде "Подъём!", он с воплем повалился на рундуки - кожа была съедена практически до живого мяса…

Много раз после этого я встречался с крысами: серая молния выскакивала прямо из-под ног, шуршание над головой по подволоку, блеск глазок-бусинок из темноты под столом… Омерзение и животный ужас: вот чувства, которые я испытывал и испытываю, встречаясь с ними - умными, хитрыми, бесстрашными и осторожными.

Мой однофамилец командир РТД "Доблестного" Слава Вишняков, человек большой физической силы и неимоверной доброты, обходился с крысами жёстко - пинком убивал, если дотягивался. Если видел крысиные хвосты, свисающие в щели подволока, то рывком отрывал их - а наверху начинались писк и возня…

С крысами борются. Считается, что они попадают на борт по швартовам, если те не снабжены специальными щитами-отбойниками. Периодически (если корабельный доктор не лентяй) проводятся дератизационные мероприятия - разбрасываются приманки,- и крысиный шум стихает, сменяясь характерным запахом: "У вас что там - крыса сдохла?!" Но ненадолго.

Матросы ставят петли-удавки из тонкой проволоки на кабель-трассы, а корабельные коты, закормленные до состояния абсолютного отупения, даже глаз не открывают , когда эти серые тени прошмыгивают у них под носом...

Однажды крыса укусила меня за мочку уха. Я задремал, сидя на диване в штурманской, и проснулся от тонкой - как будто кто-то колет меня иголкой - боли. Открыв глаза, я увидел крысу, сидящую на задних лапках на спинке дивана - она и не думала бежать, пока я не заорал!

А как-то раз крыса залетела в брючину к мичману, тот еле успел зажать её в районе паха, и держал в кулаке, терпя боль от укусов и когтей, пока мы сдирали с него штаны...

Крысы умеют плавать, взбираются по вертикальной поверхности, окрашенной эмалью - видел своими глазами. На кораблях, где огромное количество вентиляшек, кладовых, различных выгородок, для них рай - по кабель-трассам, вентиляционным коробам можно попасть куда угодно, в том числе в кладовые провизии, не опасаясь встречи с человеком.

Но вот была со мной такая история...

В штурманской скр-126 жила крыска. Где-то наверзу за ЗИПами было её гнездо, откуда иногда доносилось тихое попискивание.

Появилась она недавно и вела себя очень осторожно. Как-то, задержавшись в штурманской допоздна, я вдруг увидел в полумраке за прокладчиком поблескивающие бусинки глаз. В этот раз я не подпрыгнул, не заорал, не стал кидаться в неё линейками и транспортирами, а просто постучал пальцем по оргстеклу. Бусинки пропали, но уже через несколько мгновений снова заблестели. Я неторопливо взял кусочек сухаря и медленно положил его на дальний от себя край прокладчика. И отвернулся в другую сторону. Через мгновение сухаря уже не было.

Так и пошло - вечером появлялись эти бусинки, я постукивал пальцами и клал сухарь… Достаточно скоро крыска стала смелеть, и мне удалось её рассмотреть - светло-серая шёрстка с темной полоской по спине, чистые розовые лапки, даже хвост мне показался не таким омерзительным, как у других корабельных крыс!

Через некоторое время она уже перестала реагировать на мои резкие движения, сидя на своём привычном месте и поглядывая по сторонам. Утащив кусочек сухаря или сахара, она возвращалась вновь, давала о себе знать коротким писком и садилась, обвив себя хвостом. Даже в морях она умудрялась заходить на огонёк, на качке цеплялась коготками за деревянную обшивку стола, на котором оставались заметные полоски...

Миша Морозов, командир отделения рулевых, чрезвычайно неодобрительно относился к крыске: "Развели тут, та-ащ, зоопарк, говно это крысиное скоро везде будет, скоро вообще на голову прыгать начнёт…"
"Смотри мне, - строго-настрого предупредил я его,- не вздумай трогать!" Говна-то, кстати, не было, так что, зря это он наговаривал…

Длилось это "благорастворение воздухов" недолго - пришла весна, а с ней и любовь. К нашей чистенькой штурманской крыске начали ходить ухажёры из носовой машины - в масле и соляре… За несколько дней они загадили своими следами чистенькие белые кабель-трассы, покрашенные Мишей в режиме дэмэбового аккорда. Смыв в очередной раз этот любовный трек, Миша взбеленился и поставил удавки. Результативно и демонстративно. Больше в штурманской постоянно проживающих крыс не было - только проходящие, до очередной петли...
pavel_vish: (Default)
Читаю тут и у Путника, и у Варяга про украинские дела, в частности, о надвигающемся моменте истины в постсоветской истории нэньки - либо с ЕС сблизиться с утратами, перечень которых впечатляет, либо в ТС вступить, но лишиться всех надежд на евроинтеграцию. Панами, опять же , звать никто не будет в этом Таможенном союзе…

И вспомнилось, как однажды папа рассказывал, что в Тауйске (на Колыме) был у него водитель на "Скорой", белорус. Мужик поживший, битый, огонь и воду, так сказать прошедший. Вот он молодому хирургу в разговоре о судьбах страны и резанул правду-матку: "Эх, Георгий… Всю жизнь они налево смотрели: и после революции быстро хвостом махнули гетьманы-петлюры, и во время войны сразу же пану Гитлеру дороги цветами устилали… Только мы всегда с вами, потому что без вас мы либо поляки, либо литовцы, либо быдло без имени…"

А когда папа (25-26 лет ему было) заговорил о партизанах - Ковпак, все дела,- тот ему сказал "Да разве это Украина? Это Россия. Украина - это западэнцы…"
pavel_vish: (Default)
Помню, как к третьему курсу всё пропало - и первое возбуждение от занятий ТУЖК, и мечтания о будущей службе, и радость от того, что потолок - это подволок, а пол - палуба…- всё пропало.

Учёба превратилась в рутину - навигация стала называться математическим обеспечением навигационных измерений, навигационные приборы и системы с шаманскими плясками у дефлектора Колонга плавно перетекли в изучение фазовых и импульсно-фазовых РНС с зубодробительными схемами приёмоиндикаторов, позади были курс легководолазного дела, морская практика - предметы, которые, как я сейчас понимаю, должны изучаться и повторяться все пять лет обучения…

Грин со своими Зурбаганами-Лиссами не вдохновлял, Платов навяз в зубах, после двух практик на кораблях песня "Экипаж - одна семья" вызывала идиосинкразию - будущая служба представлялась работой санитаром в дурдоме с ненормированным рабочим днём, негарантированными выходными и отпуском в месяце июбре…

Что я здесь делаю? - этот вопрос всё чаще стал звучать в моей голове,- учился бы сейчас в Москве, вот, если уволиться под зиму, то к июлю-августу уже дома окажешься…

И вдруг в один прекрасный день над дверями в училищные корпуса появились добротно изготовленные вывески. До сих пор помню - синего цвета, а на них написанные жёлтой краской, аккуратным шрифтом, древние выражения о море и моряках.

Там были (по латыни и по русски): "Navigare est vivare" - "Плавать - значит жить", "Navigare necesse est, vivere non est necesse" - "Плавать по морю необходимо, жить не необходимо", там была и знаменитая геродотовская - о живых, о мёртвых и о тех, кто в море...

Их было много, их не снимали, они бросались в глаза, на фоне призывов крепить обороноспособность, учиться военному делу, ходить походами, изучать решения и претворять их в жизнь они были явно чужеродными, не из этого времени. Но никто их не снимал.

От них повеяло Арго и Одиссеем, Магелланом и Колумбом, Беллинсгаузеном и Лазаревым - романтика вернулась в наши ротные помещения и учебные корпуса!

Чья это была идея - до сих пор не знаю. Но этот человек был великий педагог.

Романтика моря с тех пор не покидала меня - иногда скрывалась в служебной рутине, но не пропадала никогда, возвращаясь криком чайки, видом тропического звёздного неба, красотой полярного сияния, белой совой на РБУ, невесть откуда взявшейся в центре Баренцева моря…
pavel_vish: (Default)
Как-то прогуливаемся мы с Лёшей Ивановым по причалу №22 в Йоканьге - суббота, большая приборка на излёте, команды готовятся к самообслуживанию - помывкам и постирушкам…

Светит солнце, редкое для Гремихи весной, небо голубеет. Как ни странно - все корабли нашей славной ОВРы в базе, поэтому и мы с Лёшей (два штурмана на пять кораблей), можно сказать, в отгуле. Ходим себе по причалу, жмуримся, планируя вечерний выход в "Северное сияние" с последующим, так сказать, развитием событий по обстановке.

Вдруг громыхнуло по рейду - нам бы пригнуться… но не успели: "ЛЕЙТЕНАНТЫ!!! КО МНЕ!!"- на крыле мостика скр "Барс" высилась фигура комдива Василь Филиппыча Ушакова. Настроение пропало. Не стало плохим, нет. Просто пропало.

Пытаясь сохранить остатки ложно понимаемого в те годы самоуважения, мы быстрым шагом переместились к источнику несчастий и доложились о прибытии. "Что вы шляетесь по причалам как шерочка с машерочкой? Вам что - заняться нечем?!"- на этот вопрос мы ответили честно: занимаемся, мол, планированием уикэнда, в рамках, так сказать, типового недельного распорядка дня…

Вася, услышав язык проклятых эльфов вероятного противника на пустошах Мордора причалах советской военно-морской базы, осатанел окончательно и спокойным тихим голосом молвил: "Уикенда, значит… Ну, значит, так - леерную стойку знаете? Ах, конечно, знаете? Два часа вам времени - прибыть и доложить устройство. Шагом марш."

Леерная стойка, ну что такое леерная стойка… да ничего особенного, леер там сверху проходит, ну, через кольца, сверху набалдашник, чтоб не пораниться… заваливается она на палубу с помощью всяких там пальцев да кронштейнов… Уже через десять минут разглядывания предмета на палубе "Барса" мы поняли что компонентов там числом от 16 до 18, и нашего лексикона по морской практике явно не хватает для их обозначения…

Скр "Барс" проекта 50 имел Историю. Военно-морской флаг на нём был поднят в 1952 году. Последний из "звериной" серии - "Кугуар", "Рысь"…- паросиловой, в офицерских каютах была дубовая мебель, койки закрывались зелёными бархатными занавесями, в кают-компании пианино с подсвечниками, тяжёлые кресла, обитые зелёной кожей, подстаканники с силуэтами Марата, Максима Горького, Кирова… Кроме всех этих крейсерских прелестей из "Капитального ремонта" там была неплохая библиотека, сформированная еще в 50-е годы. Все тома капитального труда ВМА "Кораблевождение", словари, Морские атласы, Атлас облаков… - многое довоенное. Я, попав туда однажды, еле ушёл, а потом много раз порывался вынести оттуда добрую половину этого добра, да не справился с совестью…

Туда мы и ломанулись, отняв по пути ключи у ничего не понимающего дежурного по кораблю… И с облегчением увидели на полке синий двухтомник "Морская практика" сталинских времен, изданный аккурат в эпоху "дела адмиралов" - судя по замазанным в списке редколлегии фамилиям… Статья о леерной стойке там была - на страницу, с чертежами, фотографиями и подробной росписью компонентов. Всё было - и подпятник, и контрфорс, и яблоко, и веретено…

"Готовы!?" - лицо комдива напоминало Шерхана из мультика, на мгновение мне показалось, что он даже облизнулся… "Так точно!" - и мы отбарабанили перечень, сопроводив доклад чертежом.
"За мной," - Ушаков стремительно двинулся из каюты. Исполняя единичку и преодолевая прыжками трапы, через несколько мгновений мы уже стояли на верхней палубе Барса возле леерной стойки.

"Леера завалить!" - гаркнул комдив, спугнув бакланов с надстроек. Тут мы обломились - попробуй их завали, команды-то и мы давать умеем - а где боцмана, где рогатые с минёрами, леер-то вдоль всей палубы идёт…

Вдоволь налюбовавшись нашей блошиной вознёй, Василь Филиппыч процедил: "Добро вам. До 23-х. В воскресенье в 5 утра выходим, Вишняков на 126-ом, Иванов - на Барсе. Свободны."

А сейчас такой росписи по леерной стойке не найти - я пытался.
Такие дела.
pavel_vish: (Default)
Сон тут надысь приснился. Выходим в море на каком-то 1135-м, все вокруг знакомые, но никого персонально припомнить не могу. Только Жаринова и Русакова - стоят на разных бортах ходового, друг на друга не глядят. Оба при параде, в адмиральских погонах, с наградами.

И оба на меня пялятся, требуют каких-то рекомендаций, советов, а я между ними двумя мечусь, как жучка под трамваем…
pavel_vish: (Default)
Моей школе, в которой я проучился восемь лет, присвоено имя писателя-земляка Александра Владимировича Перегудова.

Часто он бывал в нашей школе. Он был уже старым, но - боек, остроумен, интерес к жизни не покидал его. Однажды мы встретили его на улице: "С днём рождения, Александр Владимирович!" - хором нараспев. "Спасибо, ребята," - заулыбался он в ответ,- "А сколько мне исполнилось?" Тут уж мы стушевались, самым простым ответом был бы конечно "лет сто", но до этой даты он явно не дотягивал… "Семись пять," - заголосили мы, и бросились врассыпную…
Семьдесят - ему в тот день исполнилось семьдесят.



Всю свою жизнь он прожил в нашем маленьком городе, писал романы о фарфористах и торфе, рассказы, принимал друзей - Новиков-Прибой свою "Цусиму" написал у него в доме, на улице Кирова,- ходил на охоту, встречался о школьниками, принимал активное участие в жизни литобъединения при газете "Орехово-Зуевская правда"…

В нашей школе его привечали как самого дорогого гостя. Завуч Надежда Антоновна Щербакова вовлекала и учителей, и нас в ту деятельность, которая потом стала называться "литературное краеведение". Ходили походами по родным местам, описанным у него в книгах, встречались с людьми, ставшими прототипами его героев, их детьми и родственниками… Ходили к нему в гости, приглашали его на все мало-мальски значимые мероприятия в школьной жизни.

Ещё в начале 90-х городской исполком принял решение о присвоении школе его имени, но что-то не заладилось тогда. И вот будущий министр обороны на излёте своей губернаторской карьеры 5 октября все-таки подписал распоряжение…


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Школа собрала гостей - приглашен и мэр, и районный голова… Но их отвлекли объекты и объезды.

В классе русского языка и литературы, в котором 30 лет учила детей моя мама, сидели представители руководства рангом пониже - председатель городского совета и глава районного образования,- учителя-ветераны и учителя действующие, много школьников, приготовивших праздник. Приехал внук Алексей Силыча Новикова-Прибоя - Алексей Новиков. Была племянница Перегудова, все эти годы настойчиво сохраняющая остатки памяти о нём, пришел старый-престарый Городничев - наш любимый заводской художник, за долгие годы своей работы наполнивший наши дома своими прекрасными творениями - расписанными им чашками, блюдцами и чайниками…

Открыл собрание отец Олег - наш благочинный…


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Алексей Новиков передал в дар музею несколько писем Перегудова, подарил собрание сочинений своего деда


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Взволнованно выступила моя мама


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Городничев обвинил школу в нерасторопности: "У меня столько фильмов на 16-тимиллиметровой пленке про город, про Перегудова… Почему до сих пор на диск не перевели?!"


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Директор обещала подхватить падающее знамя краеведения и заняться плёнками


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Дети читали стихи Перегудова, рассказали его биографию. Девушка в квазинародном сарафане спела песню о любви к России - громко и попсово.

А потом все пошли в восстановленный музей.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Я давно уже не был в школе - многое изменилось. На том месте, где прежде висели правила поведения, теперь вот такая инсталляция


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Но сохранилась старая лестница с довоенных времён, на поручнях которой ещё грозно торчат шпынечки - попробуй, мол, прокатись, озорник!


Посмотреть на Яндекс.Фотках
pavel_vish: (Default)
В перестроечные годы широко распространялась история о том, как в 46 или 48 году Сталин отдал приказ о выселении инвалидов войны на Валаам.

Помню, в журнале Новое время печатали карандашные рисунки художника, побывавшего там. Живописали ужасные условия, праведно негодовали, плавно переходили ещё к одному приказу Сталина - о депортации всех космополитов за Полярный круг. Ни того, ни другого приказа, правда, найти не удалось, но сомневаться в том, что они были, в те годы считалось нерукопожатым. Как вариант - по приказу Жукова. По всей стране инвалидов вылавливали, бросали в теплушки и вывозили к Полярному кругу, подразумевалось - чтоб скорей вымерли…



Смущали меня, правда, некоторые мои детские воспоминания - я помнил многих инвалидов войны. Безногого сапожника в Орехове у девятого магазина, однорукого и одноногого художника на фарфоровом заводе, безрукого мастера на ткацкой фабрике…

Помню, как в старых Лиазах, с таким центральным желобом для прохода, по этому желобу катились инвалиды на сколоченных из досок подставках, обитых кожей, громыхающих шарикоподшипниками, играли на гармошках, пели частушки…

Они-то что - с Валаама сбежали?

Перестроечное сумашествие - особого рода, оно напрочь отключало критическое восприятие и задвигало в тёмные углы реальные воспоминания, заменяя их стенаниями предшественников нынешних революционеров. Каюсь - слабоват я оказался…

И что же, насчёт инвалидов, "самоваров" и Валаама?

Да ничего - был этот интернат, только не один - по всей стране их было великое множество. Сегодня говорили об этом с приятелем: "Во Фрунзе был огромный интернат - коек на триста, с большим парком, фонтаном, там они гуляли, возили их на колясках и тележках, мы мальчишками бегали смотреть на них - страшно! Юмористы среди них попадались - как пригрозит расщеплённой культёй - мы врассыпную! На праздники школьники устраивали для них концерты - кто не мог хлопать, тот стучал костылями или просто кричал…"

И никого туда не свозили директивно - только по личному заявлению, или заявлению родственников, но с его согласия. Послевоенное время было голодное и тяжёлое - в том числе и потому, что приходилось принимать такие решения. И не "бериевские опричники" этим занимались, а органы соцобеспечения…

Вот нашёл в сети несколько фотокопий документов того времени:







А вот спрашивают инвалида - согласен-ли он?



"Никуда не выпускали!!! Гноили инвалидов!!!" - вот он просит отпустить его в Ленинград заказать протез…



Их обучали, а потом трудоустраивали










На первом карандашном рисунке инвалид лежит в постели, аккуратно подвёрнут конверт из одеяла, голова на подушке… Ведь это же лучше, чем валяться в грязи на каком-то полустанке…

Вот так вот… Им было тяжело, конечно, но страна делала для них, что могла.

Большое спасибо за фото и мысли - http://nnm.ru/blogs/Dmitry68/o-vyselenii-invalidov-na-valaam/
pavel_vish: (Default)
Много знаю военных семей. С курсантских лет помню первое знакомство с лучшей супружеской парой, встретившейся мне в жизни: как тетя Надя выходила в коридор и осматривала мужа со всех сторон: галстук (поправить узел), повернись (стряхнуть щёткой воображаемую перхоть с плеч), поправить волосы (шляпу), "Толя, почисти каблуки!"- щетка, гуталин в руки, марш на лестничную клетку…

Молодожёны


Как-то всё у них было не так, как у гражданских людей - построже, что-ли. Рубашки - всегда есть чистая и выглаженная, брюки муж гладит сам - что она там нагладит!- носки муж стирает сам, еда всегда есть, ужин всегда готов - безо всяких соплей и перепевов насчёт "ты мне совсем не помогаешь в домашних делах"…

Недавно додумал, наконец - в военной семье всегда есть третье лицо. И жена с этим третьим лицом мирится, должна мириться, привыкает к нему с самых первых дней совместной жизни - и на всю жизнь. Это третье лицо - служба.

"Да, мы хотели в субботу поехать в Мурманск, но у нас строевой смотр… Нет, так будет не всегда, но иногда будет… Нет, когда я уволюсь так не будет… Нет, я тебя люблю… И детей люблю… А службу не люблю… Не вру, правда, не люблю… Нет, я не могу стукнуть по столу…"

Боже мой, все наши жены говорили всегда одно и то же!

"Меня из роддома забирали твои друзья!" - "Да, прости меня…". "Когда наш сын пошёл в первый класс, ты был в море," - да, так и есть… "Мы должны были ехать в отпуск, путёвки были на руках, а тебя вызвали на службу, и я всё лето проторчала в Видяеве…"

И все эти годы вы мирились с этим и ждали, ждали, ждали… А этот третий был начеку - он всегда появлялся в самый неподходящий момент, и жёны мирились с его приходом в образе оповестителя, телефонного звонка, телеграммы…

И чем быстрее семья привыкала к этому третьему, тем крепче она была, тем счастливее и веселее были отпуска и выходные, тем радостнее были возвращения с морей и встречи после долгих разлук.

А потом служба кончилась, и этот третий лишний исчез - и так трудно было привыкать к его отсутствию! Но заведённый раз и навсегда утренний осмотр (если я ухожу не слишком рано) продолжается, и рубашки всегда выглажены…

И слава Богу, что он был в нашей жизни, этот третий!
pavel_vish: (Default)
… Когда-то, давным-давно, по ночам не ездили машины - и тогда эти звери оживали.

Они спрыгивали со своих постаментов и бродили по лесу, пугая припозднившихся дачников, наполняя лес возле Монина треском ломаемых сучьев - часовые в ВВА им. Гагарина испуганно жались в своих будках.


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Лев издавал громкий рык, пытаясь понять - где зебры, жирафы и прочие гиены из африканской саванны, а население Малаховки настороженно вглядывалось в темноту за оконными стёклами…


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Молодая пара лосей бегала по окрестностям Кабанова, доводя до истерики дворовых собак, снижая яйценоскость населения птицефабрики…


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках

И только оленье семейство тихо проскальзывало в заросли ивняка у забора Орехово-Зуевского автодора, стремясь не привлекать к себе внимания…


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках

А потом я вырос - и они навсегда застыли на обочинах подмосковных дорог.
pavel_vish: (Default)
Шлюпка жж

Бардин всегда первый жж

Он хранил и берёг эти фотографии, эту вырезку из газеты 43-го года - моряк, шлюпарь…
А дед Павел с удовольствием повторял его фразу: "Бардин всегда первый!"

А ещё их жёны, подружившиеся во время войны, любили повторять, с усмешкой глядя на подвыпивших мужей: "Все вокруг чурки с глазами, один Бардин - человек", видимо, кто-то из них ляпнул когда-то сгоряча эту сентенцию…
pavel_vish: (Default)
Вот такую смс-очку прислал:
" Парадигма диверсификации интеллектуального и организационного потенциала офицеров запаса в сегменты социума определяет их аффилированность в структуры государства либо как акцептантов кондомината, либо как оппозиционеров"
Е.Ирза, Неполное собрание сочинений? том 178, ч.2, стр. 957

Чудит Евгений Иваныч…

Питерские, найдите ему работу, а то у него от занятий фитнесом развивается совсем не та мышца…
pavel_vish: (Default)
IMG_1636

Предположительно - Екатерининская гавань. Весна 1943 года, шлюпка лидера "Баку", командир - старший лейтенант А.А.Бардин.
pavel_vish: (Default)
Недавно сообразил, что моя военная служба ещё не кончилась, и мне предстоит получить ещё одно воинское звание - капитан 1 ранга в отставке.

Радует, что представления с перечнем заслуг и оценки моего соответствия этому званию писать моим командирам и начальникам не нужно. Да и должность военного пенсионера с соответствующей категорией для получения этого звания я уже занимаю 14 лет.

Само придёт. С возрастом.
pavel_vish: (Default)
После сдачи вступительных экзаменов нас сформировали во взвода и роты – начался курс молодого бойца, который должен был закончиться присягой. Шесть часов занятий ежедневно – уставы, строевая поготовка…

Новенькая роба через некоторое время просолилась до каменного состояния, бакинское солнце жарило нестерпимо. Мы пользовались любой возможностью передохнуть, а уж штатные перерывы в занятиях использовали на все 100: собирались в курилках на аллеях и врали друг другу всякие разности, нагоняя себе социальный авторитет. Естественно, покуривая и поплёвывая – через 5-10 минут в центре курилок наплёвывалась огромная лужа тошнотворного, надо сказать, вида.

Сами же эти лужи и убирали – в училище никого кроме нас не было, и приборка на территории системы была целиком нашим почётным долгом.

И вот – позади присяга, началась учёба… С особым, так сказать, трепетом я ждал физо – никогда я не дружил с конями-козлами, брусьями и турниками.

Но я был не одинок: перед первым занятием группка будущих олимпийцев столпилась в курилке и уныло обсуждала весьма вероятные перспективы не поехать в зимний отпуск из-за несданного зачёта по физо. Разумеется, покуривая и полёвывая. В это время в курилку зашёл небольшого роста пружинистый человек в спортивном костюме: «Товарищи курсанты, у воспитанного человека нет слюны…»

Это был Яков Погосович Антонов, преподаватель физо, именно он и гонял нас последующие четыре года по всяким снарядам, бассейнам, рингам и гирям – почти всё забылось. Но его первая фраза врезалась в память навсегда. Так с тех пор и не плююсь.
pavel_vish: (Default)


А я помню про огурцы. В парикмахерской в Зуеве, куда дед Павел водил меня стричься, старик-цирульник сажал меня на дощечку, уложенную на никелированные поручни кресла, и говорил: "С огурцом, молодой человек?"- и они с дедом прихохатывали…

Стригли так - на голову клали треугольник из клеёнки, и всё вокруг обстригали, получался аккуратный чубчик.
pavel_vish: (Default)



181-й особый разведывательный отряд Северного флота после взятия мыса Крестового

12 октября 1944 года отряд под командованием лейтенанта Виктора Леонова атаковал две немецкие батареи на мысе Крестовом, контролировавшие вход в залив Петсамо, и захватил их, обеспечив высадку морского десанта.

А я с Леоновым в 88 году был в санатории в Зеленогорске (Териоки) - сидели за одним столиком в столовой. У него была маленькая худенькая жена, очень аккуратненькая, завитая, надушенная, с маникюром. Их видимые отношения были очень трогательными. Они вдвоем гуляли по заснеженным аллеям, всё время звали нас с собой, иногда получалось погулять вместе.

Жёны шли впереди, а мы с Виктором Николаевичем под руку замыкали процессию. Он рассказывал об этой операции на мысе Крестовом. Одна подробность врезалась в память, он сказал: "Всех немцев вырезали, никого не оставили, руки от крови отмыть не могли…"

А вот кусочек из рассказа его дочери об этой операции:
"
Кто-то из разведчиков случайно задел заграждение из колючей проволоки, – продолжает рассказ Татьяна Викторовна. – Начался обстрел. Первым погиб Владимир Фатькин – самый отчаянный и красивый разведчик отряда. Он просто прыгнул через проволоку, и его тут же срезало. Проволока крепилась на тяжелых рельсовых крестовинах. И тогда Иван Лысенко – физически очень сильный человек – подлез под крестовину и, встав во весь рост, поднял ее на плечах. Разведчики один за другим вползали в этот проем под проволокой. Потом, когда израненный Лысенко уже не мог держаться, рядом с ним встал врач отряда Алексей Луппов. Погибли оба. У Лысенко было 33 пулевых ранения, но когда разведчики, выполнив задание, вернулись к тому месту, он был еще жив! Представьте себе эту картину. Это действительно Подвиг."

Жена у него была балерина в прошлом, меня звала Павлушей, а мою жену Кирочкой. Во время этих променадов она её инструктировала, как нужно управлять мужчинами - заботясь о них, становясь для них такими же нужными, как глаза, руки, "чтоб он без тебя шагу в этой гражданской жизни ступить не мог…

Фото - http://waralbum.ru/13452/
pavel_vish: (Default)
Раскол XVII века в России лежит в начале всех потрясений нашего Отечества в последующие времена - до сегодняшних годин. Современному человеку, гордящемуся своим атеизмом, который таковым не является - в абсолютном большинстве случаев это просто стихийный агностицизм или язычество,- смешны и непонятны причины, которые привели к этому разлому.

Сугубая алиллуйя, посолонь-противусолонь, двуперстие-троеперстие… - кому это интересно сейчас, какая разница?! Некоторые находят в образах исторических гнид, таких, как Арсений Грек или Паисий Лигарид, жертв извечной русской неприязни к иностранцам, они, дескать, хорошего хотели, а мы, русопятые… Да и вообще, церковь, христианство, православие - московское-ли, древлеправославное-ли,- всё это обскурантизм и поповщина, с явным запашком-с антисемитизма…

Введение новин в церковные обряды, книги, иконографию, на первый взгляд ничего не изменившее в жизни людей, имело глубочайшее символическое значение. Сразу, одним махом предки тогдашних русских людей теряли право на Царствие Небесное - все, без исключений. И пращуры какого-нибудь кузнеца из Бронниц, и Андрей Рублёв, и митрополит Алексий, и Дмитрий Донской, Постник и Барма, Минин и Пожарский… - всем им надлежало оказаться в аду, ведь молились они неправильно, и Вера их была неправедной.

Русский человек того времени чувствовал себя "в руце Божией", крестясь и прося Божьего благословения на любое дело, органичное существование в череде двунадесяти праздников делало жизнь наших предков слепком с земной жизни Христа и апостолов. Ошибаясь и греша, спотыкаясь и преступая мораль и закон, человек верил в возможность свого возвращения под сень Божественной десницы. Реформы Алексея Михайловича и Никона разрушали эту веру, освящённые столетним служением обряды превратились в набор простых действий и слов, потеряв сакральное значение и силу.

Раскол оказался первым опытом войны власти против своего народа - репрессии против сторонников веры пращуров не имели себе равных в истории России. Именно тогда и началось расслоение русского общества, ранее скрепленного единой верой, на элитку и простонародье, закрепившись окончательно в Манифесте о вольности дворянской, проявившись в бессмысленности и беспощадности пугачевского бунта. Такому ограничению в правах, которому подверглись старообрядцы, не подвергался в нашей стране никто - даже многострадальные жертвы черты осёдлости. И только гражданская война и первые послереволюционные десятилетия XX века переплюнули ожесточенность тогдашнего противостояния - но это был второй Раскол…

Вот и теперь - прикрываясь знаменем десталинизации общества, у наших дедов и родителей отбирают право называться людьми - ведь они не восстали против кровавого режима как, например, Лидия Чуковская, продержавшая фигу в кармане долгие годы, или драматург Шварц, в совершенстве овладевший эзоповым языком! Наши деды и отцы своим рабским трудом поддерживали этот режим - строя заводы, работая на лесоповалах, возводя Арзамас-16 и Байконур - а как просто было работать в академическом институте, занимаясь переводами Шекспира, и не участвовать в этой вакханалии сталинизма и бериевщины!

Нас лишают самоуважения, пытаясь доказать нерукопожатость нашей Победы, ставя знак равенства между Сталиным (безусловно, не ангелом) и Гитлером. Нас подводят к необходимости постоянного признания каких-то исторических вин и ошибок - только с нашей стороны, разумеется,- нам вечно напоминают о необходимости покаяться: за то, за сё, за это тоже не забудьте - за берёзки, например, не там выросшие…

Да, жаль, конечно, что построенная дедами и отцами на месте Российской империи страна непохожа на Шёнбрунн или Версаль, как хорошо быть приятным во всех отношениях - но так уж вышло. С одной стороны - изба и Иван Калита, с другой Кижи и протопоп Аввакум, с третьей - Казанский собор с Иваном Грозным, а на фасаде Гагарин, Курчатов, Королёв, Т-34 и Сталин…

Слишком мы большие, слишком много нас - с разными лицами, мыслями, история наша непростая, природа наша неприветливая…

Длящаяся уже более двадцати лет вакханалия исторических подтасовок и вранья, в которой нас пытаются заставить участвовать, стремится приобрести вид некоего бесстрастного расследования. Как много людей повелось на эту наукоподобную приманку, приводящую к растлению личности, лишающую исторической памяти и гордости, разъедающую общество, в котором и без того уже ослабли скрепы.

Кто сейчас в роли Алексея Михайловича "Тишайшего", кто теперешний Никон - непонятно. А вот ясность с нынешними аналогами Лигарида и Арсения Грека полная.

Вот он, третий Раскол. К каким последствиям он приведёт, справимся-ли мы с ним, куда он повернёт историю нашей страны - не знаю.

Навеяно вот этим
Особенно хорош в этом материале эпилог.
pavel_vish: (Default)
Следуя извилистой административной логике, занесла меня на днях государственная функция в Санкт-Петербург. Чему я был очень рад - возможностей встретиться с друзьями, которые с годами становятся мне всё дороже, не так уж и много.

И вот вечером собрались мы в одном из "Айриш" пабов города на Неве - Костя, Саня, Женя и я. Попинав друг друга подначками, мы выпили пива и принялись расспрашивать недавно уволившегося Женю "о службе морской" в её теперешнем виде…

Было видно, что тема больная - единственный среди нас, он дослужился до до запредельного возраста, видя смысл всей своей жизни в защите Отечества. Неполитесный, нерасторопный - когда дело касалось возможности лизнуть, - он так и не вышел в адмиралы, став завершающим командиром славной многими делами и людьми противолодочной дивизии Северного флота.

Последние несколько лет Женя провел на боевых службах в теплых морях, в жарких (в буквальном смысле) схватках с пиратами - такими романтичными в голливудских кинообертках, и такими мерзкими и жестокими в реальности… Ему бы сейчас заняться упорядочением своих рассказов - Покровский бы нервно покурил в сторонке!

Очень показательны были в его мемуарах ремарки, касающиеся взаимоотношений с московскими начальниками в любых нестандартных ситуациях, например - что делать с задержанными лихими сомалийскими ребятами? Куда их девать? Йемен их больше не принимает, американцы к себе не берут… Ответ Москвы достоин теперешнего уровня государственного управления - "Принимайте решение по обстановке, будьте готовы отвечать за возможные последствия."

Но сильнее всего поразил меня факт постоянного нахождения на борту кораблей неких контролеров-наблюдателей "с правом решающего голоса". Оказывается, это ребята из Следственного комитета и прокуратуры. Ну, чекисты-то всегда на борту - со своими шифрами и телеграммами, со своей незаметной деятельностью, к ним привыкли, с ними свыклись, "мохнатое ухо", "Большой брат"…

А этим-то сутягам что нужно в море, на боевом корабле, где командир - Бог, царь и воинский начальник, имеющий право регистрировать акты гражданского состояния, имеющий право послать на смерть, имеющий право судить и миловать, расстрелять и зарегистрировать смерть… Права командира огромны, но огромны и обязанности, величайшая ответственность за жизнь и смерть, за выполнение задачи, которая на боевой службе - боевая.

Командир проводит дознание, командир возбуждает и прекращает уголовные дела. Командиры - это штучные люди, люди с обостренным чувством долга и ответственности. По мере того, как я взрослел на морской службе, мое уважение к этой категории военных людей возрастало. Им многое дано, но и спрос с них огромный.

И вот нате вам, прокурорские на борту! - с неясными функциями, с полномочиями отменять любой приказ, вмешиваться во всё происходящее на борту, а оно - происходящее - очень часто не укладывается в рамки законов, постановлений, приказов МО и ГК ВМФ, но разруливается с помощью жизненного опыта, командирской смекалки и хорошей морской практики… Еще Петр говорил: "Не держись устава яко слепой стены…", а тут любое действие с оглядкой на этих наследников Ягужинского.

Женя в этой части своих рассказов был немногословен, но было видно, что он вновь переживает эту подконтрольность, описываемую фразой "Как и что делать я не знаю, но вношу протест на ваш приказ"…

Не знаю, кому в этой ситуации надо сочувствовать - современным командирам кораблей, принимающим решения под лупой прокурорского сутяги, или нашей стране, в которой власть не верит лучшим из лучших…
Page generated Sep. 25th, 2017 12:52 am
Powered by Dreamwidth Studios